Воркунов С

Воркунов С. А.

Темпы коллективизации. Помощь рабочего класса в

социалистической перестройке деревни.

Ликвидация кулачества как класса на базе

сплошной коллективизации

После XV съезда ВКП (б) в центр внимания партии были поставлены вопросы колхозного строительства. XVI партийная конференция (апрель 1929 г.) и V Всесоюзный съезд Советов (май 1929 г.) подробно рассмотрели и утвердили первый пятилетний план развития народного хозяйства СССР на период 1928/29—1932/33 гг. Этим планом было намечено объединить в общественном секторе сельского хозяйства к 1933 г. 4—5 млн. крестьянских хозяйств (около 20 млн. крестьян), или 20% их общего числа; произвести в колхозах и совхозах, вместе взятых, 43% всей товарной продукции зерновых из урожая 1932 г. Колхозы и совхозы должны были дать стране из урожая 1932 г. не меньше 50 млн. центнеров зерна. (См.: Краев М. А. Победа колхозного строя в СССР. М., 1954, с. 357.)

Коммунистическая партия и Советское правительство развернули в деревне большую работу по материальной и организационной подготовке массовой коллективизации. Размеры финансирования колхозов быстро возрастали. В порядке кредитования колхозы страны получили в 1926/27 г. 36,4 млн. руб., в 1927/28 г. 64,3 млн. руб., в 1928/29 г. 170 млн. руб., в 1929/30 г. 50Б !1йлн. руб. (Там же, с. 358.).

В. И. Ленин в докладе на XI съезде РКП (б), подводя итоги первого года нэпа, указал партии и рабочему классу на необходимость сомкнуться «с крестьянской массой, с рядовым трудовым крестьянством, и начать двигаться вперед неизмеримо, бесконечно медленнее, чем мы мечтали, но зато так, что действительно будет двигаться вся масса с нами. Тогда и ускорение этого движения в свое время наступит такое, о котором мы сейчас и мечтать не можем». (Ленин В. И. XI съезд РКП (б) 27 марта —2 апреля 1922 г.—Полн. собр. соч., т, 45, с. 78.)

Этому указанию В. И. Ленина партия следовала неуклонно, осуществляя систему мер, подводящих крестьян к необходимости производственного объединения, к созданию коллективных хозяйств. И такой период, о котором говорил Владимир Ильич, наступил. С лета 1929 г. в колхозы в массовом порядке стали вступать середняки, составлявшие к этому времени основную массу крестьян.

Наступил коренной перелом, положивший начало новому этапу в процессе революционного преобразования экономического базиса сельского хозяйства. Началась массовая коллективизация крестьян-единоличников.

В докладе на I Всероссийском съезде ударных бригад 5 декабря 1929 г. В. В. Куйбышев говорил: «Всякий, кто побывал в деревне, наблюдал жизнь нашего села, говорит о том, что на селе сейчас происходит в полном смысле слова исторический сдвиг. Крестьяне переживают период, когда решаются основные, коренные вопросы всего дальнейшего развития, когда ломаются тысячелетние устои пользования землей, когда сносятся с лица земли все вехи, которые размежевывали одну собственность от другой, когда происходит обобществление средств производства... Сдвинулся огромный класс среднего крестьянства, который лавиной пошел по пути, указанному ему победителем в Октябре,— рабочим классом и нашей партией.

Этот исторический сдвиг приводит к тому, что мы уже сейчас можем ставить перед собой задачу сплошной коллективизации целых районов, округов и даже областей. Больше того: мы ставим перед собой уже задачу сплошной коллективизации, хотя бы вчерне, всей посевной площади всего Союза ССР. Такая задача стоит реально перед нами, и если темпы будут идти так же быстро, как они развиваются сейчас, если мы будем таким же образом превышать намеченные нами планы, то не исключена возможность, что в течение 3—4 лет мы будем иметь — достигнутую вчерне — сплошную коллективизацию всего сельского хозяйства, тем самым, заложив прочный фундамент строительства социализма в нашей стране». (Куйбышев В. В. Избранные произведения, М., 1958, с, 147)

Результаты коллективизации с 1929 г. характеризуются следующими данными:

Если до 1929 г. в нашей стране происходил более или менее равномерный рост колхозов, то с конца 1929 — начала 1930 г.
он резко увеличился.

Успехи, достигнутые на первом этапе коллективизации крестьянских хозяйств, породили субъективное побуждение ускорить развитие деревни по социалистическому пути. Руководящие работники в отдельных районах и областях в погоне за высокими процентами коллективизации пытались переводить крестьян на путь колхозов мерами административного нажима. В связи с этим 30 января 1930 г. была разослана директива ЦК, осуждавшая ошибочные действия некоторых партийных организаций в вопросах коллективизации и раскулачивания.

«С мест получаются сведения,— подчеркивалось в директиве,— говорящие о том, что организации в ряде районов бросили дело коллективизации и сосредоточили свои усилия на раскулачивании. ЦК разъясняет, что такая политика в корне неправильна». В тот же день была направлена телеграмма секретарю Среднеазиатского бюро ЦК ВКП (б), в которой разъяснялось, что в экономически отсталых национальных районах нельзя проводить колхозное строительство такими же темпами, как в ведущих зерновых районах. «Перенесение ускоренных темпов коллективизации из Центра СССР в районы Средней Азии,— отмечалось в телеграмме,— считаем необоснованным. Требуется тщательный учет специфических условий этих районов, особенно Таджикистана. Отнеситесь к этому предупреждению серьезно и двигайте дело коллективизации в меру действительного вовлечения масс»1. (Вопросы истории КПСС, 1968, № 6, с. 116)

4 февраля 1930 г. Центральный Комитет отменил решение Московского обкома партии о раскулачивании и выселении большой группы кулацких семей, как несоответствовавшее постановлению ЦК от 30 января 1930 г., в котором предусматривалось проведение ликвидации кулачества лишь в районах сплошной коллективизации 2. (Там же.)

2 марта 1930 г. была опубликована статья И. В. Сталина «Головокружение от успехов», написанная по поручению Политбюро ЦК ВКП (б). В ней указывалось на недопустимость применения какого-либо насилия и принуждения по отношению к середняку при коллективизации. Партийным организациям предлагалось немедленно приступить к исправлению ошибок, строго соблюдать принцип добровольности, создавать не коммуны, а сельскохозяйственные артели.

Важным документом коллективизации стал Примерный Устав сельскохозяйственной артели, в котором были определены основные принципы организационного построения сельскохозяйственной артели как основной формы коллективного хозяйства. Устав требовал сочетания общественных интересов колхоза с личными интересами колхозников, причем на первый план выдвигались общественные интересы. Вносилась полная ясность в вопросы обобществления. Колхозникам разрешалось иметь личное подсобное хозяйство, за ними закреплялись приусадебный участок земли, мелкий инвентарь, они могли иметь корову, мелкий скот, домашнюю птицу.

14 марта 1930 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении», в котором указывалось, что в проведении коллективизации крестьянских хозяйств наряду с действительными и серьезными успехами имеются факты извращений и глубоких ошибок проведения политики партии в колхозном строительстве. «Прежде всего, отмечалось в постановлении,— нарушается принцип добровольности в колхозном строительстве. В ряде районов добровольность заменяется принуждением к вступлению в колхозы под угрозой раскулачивания, под угрозой лишения избирательных прав и т. п. В результате в число «раскулаченных» попадает иногда часть середняков и даже бедняков, причем в некоторых районах процент «раскулаченных» доходит до 15, а процент лишенных избирательных прав—до 15—20. При этом в ряде районов подготовительная работа по коллективизации и терпеливое разъяснение основ партийной политики, как бедноте, так и середнякам подменяются бюрократическим, чиновничьим декретированием сверху раздутых цифровых данных и искусственным вздуванием процента коллективизации (в некоторых районах коллективизация за несколько дней «доходит» с 10 до 90%).

Таким образом, лишается известное указание Ленина о том, что колхозы могут быть жизненными и прочными лишь в том случае, если они возникают на основе добровольности. Нарушается постановление XVI конференции нашей партии о недопустимости применения принудительных мер при образовании колхозов. Нарушается Устав сельскохозяйственной артели, утвержденный СНК и ЦИК СССР, где прямо сказано, что батраки, бедняки и середняки такого-то села «добровольно» объединяются в сельскохозяйственную артель.

Наряду с этими искривлениями наблюдаются в некоторых местах недопустимые и вредные для дела факты принудительного обобществления жилых построек, мелкого скота, птицы, нетоварного молочного скота...»1. (КПСС в резолюциях.., т, 4, 1970, с. 395.)

Центральный Комитет партии обязал все партийные комитеты смещать с постов работников, не желавших или не умеющих быстро исправлять ошибки, и восстановить ленинские принципы колхозного строительства.

В марте 1931 г. состоялся VI Всесоюзный съезд Советов, который специально обсудил вопрос о задачах в колхозном строительстве. Подчеркнув, что действительной и прочной опоpoй Советской власти в деревне является все колхозное крестьянство, съезд Советов обратился ко всем беднякам и середнякам-единоличникам с призывом ускорить свое вступление на путь колхозов и стать активными строителями новой колхозной жизни. «Каждый день оттяжки вашего вступления в колхозы,— говорилось в обращении съезда,— замедляет рост вашего благосостояния, лишает вас возможности немедленно воспользоваться всеми преимуществами крупного артельного хозяйства»1. (Важнейшие решения по сельскому хозяйству. М., 1935, с. 426.)

Решением съезда Советов предусматривалось значительное увеличение финансовой и материально-технической помощи колхозам. На 1931 г. было намечено направить в сельское хозяйство 120 тыс. тракторов, организовать 1040 новых машинно-тракторных станций, поставить сельскохозяйственных машин на сумму 768 млн. руб., выделить 145 млн. пудов удобрений и на 40 млн., руб. средств борьбы с вредителями. Колхозам и МТС по бюджету и долгосрочному кредиту отпускались миллиард рублей2. (См.: Трапезников С. П. Ленинизм и аграрно-крестьянекий вопрос. М., 1967, т. 2, с. 297—298.)

С осени 1930 г. начался новый подъем колхозного движения. На июнь — июль соответствующего года в колхозы объединились в 1931 г. 52,7%, в 1932 г. 61,5, в 1933 г. 65,6, в 1934 г. 71,4% крестьянских хозяйств с 87,4% посевной площади3. (См.: Советская социалистическая экономика 1917—1957 гг. М., 1957,с. 314). Коллективизация как важнейшая часть великой программы социалистического строительства была в основном закончена во всех сельскохозяйственных районах страны.

Всю гигантскую по сложности и масштабам работу по социалистическому преобразованию сельского хозяйства возглавляла и практически претворяла в жизнь Коммунистическая партия, ее Центральный Комитет. В проведении этой огромной работы не обошлось без ошибок.

Допускавшиеся в ходе коллективизации спешка и администрирование, получившие распространение в феврале 1930 г., являлись явным отступлением отдельных работников от выработанной партией линии. Однако они ни в коей мере не дают основания для отрицания поистине великой, колоссальной исторической значимости борьбы Коммунистической партии, ее Центрального Комитета, Советского государства за ленинские принципы в колхозном движении.

Односторонний подход, чрезмерное акцентирование внимания на ошибках в колхозном строительстве неизбежно искажают героическую борьбу партии за коллективизацию.

«В процессе колхозного строительства,— отмечал товарищ Л. И. Брежнев на III Всесоюзном съезде колхозников,— мы не избежали известных ошибок. Но это были ошибки поиска, ошибки из-за отсутствия опыта. Партия сама смело вскрывала ошибки, открыто говорила о них народу и исправляла их. К сожалению, еще и по сей день, находятся любители преувеличивать издержки в большом революционном деле»4. (Третий Всесоюзный съезд колхозников. Стенографический отчет. М., 1970, с. 21)

Следует отметить, что при практическом решении поставленных XV съездом задач партия столкнулась с противодействием со стороны правых оппортунистов, которые выступили против развертывания строительства колхозов и совхозов, усиления наступления на кулака. В записках в ЦК (май — июнь 1928 г.) Бухарин в связи с проводимой работой по производственному кооперированию крестьян заявлял: «Если все спасение в колхозах, то откуда деньги на машинизацию? И правильно ли вообще, что колхозы у нас должны расти на нищете и дроблении»? Не менее откровенно излагалось отношение к колхозам и в другой его записке: «Никакая коллективизация невозможна без известного накопления в сельском хозяйстве, ибо машины нельзя получить даром, а из тысячи сох нельзя сложить ни одного трактора»1. (Цит. по кн.: Ваганов Ф. А. Правый уклон в ВКП(б) и его разгром. М„ 1970, с. 111—112,)

Более прямолинейно выдвигал и всячески отстаивал тезис о преждевременности строительства колхозов и совхозов правый оппортунист Фрумкин. В письмах в ЦК (июнь, ноябрь 1928 г.) он пытался даже экономически обосновать нецелесообразность организации коллективных хозяйств. Линия партии в этом вопросе квалифицировалась им как новая «политическая установка по отношению к деревне», которая будто бы привела крестьянские массы «к беспросветности и бесперспективности». Особенно рьяно высказывался Фрумкин против выделения средств на строительство коллективных хозяйств. Затрата больших сумм «на опытное дело,— писал он,— не может не вызвать тревоги. Опыт следует проделывать в меньших размерах»2. (Там же, с. 112.)

Стремясь умалить значение крупных хозяйств, Фрумкин заявлял, что якобы «коллективное хозяйство не будет выделяться из общей массы всех крестьянских хозяйств повышенной товарностью». Он требовал прекращения строительства колхозов и совхозов. Все эти доводы и обоснования выдвигались с единственной целью: доказать преждевременность и ненужность развертывания производственного кооперирования крестьянских хозяйств.

На июльском (1928) Пленуме ЦК, где обсуждался вопрос о путях преодоления хлебного кризиса, разрешения зерновой проблемы, об организации строительства новых зерновых совхозов, Бухарин, Рыков, Томский свели все дело подъема сельского хозяйства лишь к развитию индивидуальных хозяйств. Тем самым они выразили свое несогласие с политикой партии в области социалистического преобразования сельского хозяйства. «Крайне странно,— подчеркивал выступивший на Пленуме ЦК И. В. Сталин,— что некоторые товарищи в своих больших речах сосредоточили все внимание на вопросе об индивидуальных крестьянских хозяйствах, не сказав ни одного, буквально ни одного слова о задаче поднятия колхозов как актуальной и решающей задаче нашей партии»1. (Сталин И. В. Соч., т. 11, с. 184.) Члены Центрального Комитета расценили выступления правых как попытку обойти решения XV съезда партии и оказать сопротивление осуществлению курса на коллективизацию.

Пленум ЦК подтвердил важность и необходимость твердого проведения курса на коллективизацию и потребовал от партийных организаций активнее вести работу по объединению крестьянских хозяйств в крупные коллективы, способные поднять производительность сельскохозяйственного производства и преобразовать его на социалистический лад.

Разрешение возникших трудностей в развитии сельского хозяйства правые видели только в опоре на мелкого товаропроизводителя, как основного и решающего звена в подъеме сельского хозяйства. Оценивая позицию правых, Г. К. Орджоникидзе говорил: «Сегодня, может быть, развязав кулацкую стихию, можно было бы получить лишний пуд хлеба из его рук,— хотя и это очень сомнительно,— но для завтрашнего дня это было бы усиленным наступлением возрождающегося капитализма для нас... Но надо твердо помнить, что тогда вопрос о доведении Октября до конца, о построении социализма в нашей стране не только не был бы разрешен, но был бы поставлен под величайшую угрозу»2. (Орджоникидзе Г. Генеральная линия партии и правый уклон. М., 1929, с. 15.)

Линия правых уклонистов на свертывание организации колхозов и совхозов, имевших решающее значение в построении социализма в деревне, на всемерный подъем только индивидуальных, включая и кулацкие, хозяйств была отвергнута и осуждена всей партией.

«Курс правых на отказ от строительства крупных социалистических фабрик и от все возрастающей поддержки развития коллективов, на отказ от систематического и упорного перевода сельского хозяйства на базу крупного производства,— отмечала XVI партийная конференция,— партия рассматривает как прямой переход на позицию кулаков, прямой отказ от руководящей роли рабочего класса в области развития сельскохозяйственного производства». ( КПСС в резолюциях... М„ 1970, с. 213—214.)

На борьбу за коллективизацию сельского хозяйства партия мобилизовала огромные силы, привела в движение весь механизм государственного аппарата, все свои рычаги и приводные ремни: советские, профсоюзные, кооперативные, комсомольские и другие массовые общественные организации. Все эти могучие силы были подчинены интересам осуществления глубокого социалистического переворота в деревне.

С самого начала развертывания массового колхозного строительства Коммунистическая партия поставила во главе его рабочий класс. Одним из ярких выражений помощи рабочего класса крестьянству было шефство рабочих над деревней, начатое еще в 1922 г.

В период социалистической реконструкции шефское движение приобрело значительный размах. С каждым годом росла численность рабочих бригад, посылаемых в деревню. Если в 1923 г. рабочие Петрограда послали 450 человек, то в 1929 г, было командировано уже 1800 ленинградских рабочих. В целом по стране в 1930 г. в деревню выезжало около 180 тыс. промышленных рабочих1. См.: Борисов Ю. С. Подготовка производственных кадров сельского хозяйства СССР в реконструктивный период. М., I960, с, 65.)

Шефство рабочих над деревней явилось одной из многих форм проявления помощи рабочего класса крестьянству в решении сложных задач социалистического строительства в сельском хозяйстве. В шефском движении нашла выражение руководящая роль социалистического города, советского рабочего класса по отношению к деревне, к широким массам крестьянства.

Развитие шефства города над деревней специально обсуждалось на XVI конференции ВКП(б) в апреле 1929 г. В решении конференции в связи с этим отмечалось, что «новый период и новые формы смычки требуют значительного усиления общения пролетарского города с деревней как метода укрепления руководящей роли рабочего класса в стране. Поставленная Лениным в 1923 г. задача развития общения между рабочими и крестьянами, установления между ними самых разнообразных форм товарищества является в настоящих условиях одним из важнейших обязательств и задач рабочего класса, борющегося за социалистическое преобразование деревни. В этих целях безусловно необходимо поднять и усилить работу шефских обществ, перейти к созданию ряда добровольных объединений (и партийных, и профессиональных, и всяких иных фабрично-заводских), ставящих своей задачей систематическую помощь деревне в ее кооперативно-социалистическом развитии»2.(КПСС в резолюциях.., 1970, т. 4, с. 221—222.)

Призыв XVI партконференции нашел широкий отклик у передовых рабочих. Собравшийся в ноябре 1929 г. Пленум ЦК ВКП(б) констатировал «растущую тягу промышленных, рабочих к активному участию в коллективизации деревни... Эта массовая инициатива рабочих фабрик и заводов должна быть всемерно поддержана и развита...»3.( Там же, с. 355.)

Всесторонне обсудив вопрос о мерах и формах помощи рабочего класса крестьянству в социалистическом переустройстве сельского хозяйства, Пленум ЦК ВКП(б) сделал следующий вывод: «Руководящая роль рабочего класса в колхозном движении должна быть закреплена решительным выдвижением рабочих в качестве организаторов и руководителей колхозов и колхозной системы во всех звеньях, что позволит поднять колхозное движение на более высокий уровень и добиться скорейшего перехода к подлинно социалистическому земледелию»1.(КПСС в резолюциях,., 1970, т. 4, с. 354.)

Одним из крупнейших мероприятий в этой области было решение Пленума ЦК ВКП (б) о необходимости «помимо систематического укрепления колхозного движения партийными руководящими силами, направить в деревню в течение ближайших месяцев на работу в колхозы, машинно-тракторные станции, кустовые объединения и т. п. не менее 25 тыс. рабочих с достаточным организационно-политическим опытом»2. (Там же, с. 350.) Эта мера, являясь по существу продолжением и развитием шефской работы, вместе с тем вносила много нового во взаимоотношения между городом и деревней. Рабочие выступали теперь в роли непосредственных организаторов и руководителей колхозов.

Отбор на колхозную работу начался по инициативе рабочих сразу же после опубликования решения Пленума. Запись проходила на предприятиях с огромным подъемом. Ноябрьский Пленум назвал цифру 25 тыс. рабочих. В ориентировочном плане вербовки, утвержденном ЦК партии 18 декабря, контрольная цифра была увеличена до 26 380 человек. Но то, что произошло в действительности, перекрыло все планы и разверстки. Заявлений с просьбами послать на постоянную работу в колхозы, было подано в три раза больше: вместо 25 тыс. записалось 75 тыс. рабочих3.(См.: Борисов Ю. С. Подготовка производственных кадров сельского хозяйства СССР в реконструктивный период. М., 1960, с. 72—73.)

Важную роль в подготовке массовой коллективизации играли совхозы, которых в 1927 г. было уже более 1000. На примере работы совхозов крестьяне наглядно убеждались в преимуществах крупного социалистического хозяйства. В них наиболее полно и эффективно использовались тракторы и другие машины, облегчался труд и собирались наиболее высокие урожаи. Не случайно совхозы накануне и в период коллективизации посещало очень много крестьян. Например, созданный в 1928 г. в степях Северного Кавказа совхоз «Гигант» за 1928—1929 гг. посетило свыше 170 тыс. делегатов от крестьян различных районов страны. Многие из них, возвратившись в спои деревни, стали активными пропагандистами колхозного строительства4. (См.: Трапезников С. П. Исторический опыт КПСС в осуществлении ленинского кооперативного плана, 1965, с. 104.)

Об этом свидетельствуют многочисленные письма, в которых крестьяне, побывавшие в совхозе «Гигант», делились своими впечатлениями. Так, В. А. Алексеев писал: «Я, середняк Донского округа, Новочеркасского района, Буденовского сельсовета, ...много читал о совхозе «Гиганте» в газете «Советский пахарь», и всегда брало меня сомнение. В газете писали, какая кипит там работа, и все это я думал в газете прикрасы... Но когда побыл я лично в «Гиганте», я убедился в правоте «Советского пахаря» и даже много почерпнул нового для себя. Судя по всему, что я видел своими глазами и слышал ушами, я сделал заключение, что я как будто побыл на курсах социалистического строительства (подчеркнуто нами.— С. В.). Совхоз «Гигант» для меня и для всех нас послужил как школой той, которая открывает темным людям глаза и убеждает суеверов. В дальнейшем «Гигант» послужит и должен послужить маяком всемирного социализма. Возвращаясь домой, мы будем убеждать своих соседей в прогрессе коллективизации, мы им, крестьянам, расскажем все, что видели и слышали о «Гиганте»1. (Увидели своими глазами. Письма крестьянских делегаций, посетивших совхоз «Гигант» и завод «Сельмашстрой»/Под ред. И. Макарьева.
Ростов-на-Дону, 1930, с. 43.)

«Одобряю совхоз «Гигант»,— писал хлебороб Н. В. Бугаев из Россошинского сельсовета Тарасовского района Донецкого округа.— Да, я действительно вижу, что вот начало нашего строительства пятилетнего, выполнение этого на поле и во дворе совхоза. Уезжаю в деревню и не буду покладать рук — объяснять гражданам, что надо объединяться гражданам, что надо объединять свои мелкие хозяйства (подчеркнуто нами.— С. В.)»2. Там же, с. 69—70

«Все, что я увидел в совхозе 11 ноября, является великим достижением Советской власти и указывает на выгоду крупных колхозов и их преимущества. Я по приезде скажу своим гражданам, что надо двигаться вперед от мелкой индивидуальности к крупному коллективному сельскому хозяйству»3 (Там же, с. 85.),— писал середняк В. А. Белодед.

Процесс коллективизации сельского хозяйства вызвал яростное сопротивление кулацких слоев деревни. Кулаки, сконцентрировав в своих руках большие запасы хлебных ресурсов, оказали упорное сопротивление государству в заготовках хлеба. Чтобы упрочить свои позиции в деревне, они развернули борьбу за середняков, стремясь склонить их на свою сторону, любыми средствами старались помешать колхозному движению, сорвать социалистическое строительство в деревне.

В докладе на I Всесоюзном съезде ударных бригад 5 декабря 1929 г. В. В. Куйбышев отмечал, что «процесс коллективизации деревни проходит в ожесточенной борьбе с кулаком, причем эта борьба ожесточается по мере того, как для этого класса положение становится все более безвыходным. Мы видим ожесточенную, яростную борьбу со стороны кулачества против социалистических форм хозяйства — борьбу, которая принимает резкие формы, которая толкает кулачество к контрреволюции, ставящей себе целью устраивать восстания, подготавливать свержение советского строя, имеющей сношения с заграничными, контрреволюционными силами. Террор, поджоги, убийства наиболее активных ударников сельского хозяйства — нее это применяется кулаками для защиты своих классовых позиций, которые все более и более подвергаются атаке со стороны элементов социализма в деревне.

Поэтому наряду с огромными успехами, параллельно этим успехам идет ожесточенная классовая борьба, и идет она только в деревне, но она продолжается и в городе, потому что и там выкорчевываются последние корни капитализма»1.( Куйбышев В. В. Избранные произведения. М„ 1958, с. 147—148.)

«В процессе коллективизации,— говорил Л. И. Брежнев в речи на III Всесоюзном съезде колхозников,— партии пришлось сломать яростное сопротивление кулачества и других классовых врагов, вести упорную борьбу против троцкистов и правых оппортунистов»2. (Третий Всесоюзный съезд колхозников. Стенографический отчет, М.,1970, с. 20.). Эта борьба была ответной реакцией на сопротивление, которое оказали кулаки процессу коллективизации. В свое время Ф. Энгельс в работе «Крестьянский вопрос во Франции и Германии» отмечал, что если богатые крестьяне окажутся достаточно благоразумными, поймут неизбежность гибели капиталистического способа производства, то не надо будет прибегать к насильственной экспроприации3. (См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т, 22, с. 522—523,)

В. И. Ленин также допускал, что если кулаки будут подчиняться мероприятиям Советской власти, то отпадет необходимость их экспроприации. На практике этого не произошло, так как кулаки хотели голодом и вооруженной силой задушить Советскую власть. Поэтому В. И. Ленин уже весной 1919 г. заявил, что для России это предположение не оправдалось. «На одном московском собрании4 (См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч., т. 37, с. 207—233.),— говорил В. И. Ленин,— где приходилось ставить вопрос об отношении к мелкобуржуазным партиям, я привел точные слова Энгельса, который не только указывал, что среднее крестьянство является нашим союзником, но выражал даже уверенность, что, быть может, удастся обойтись без репрессий, без мер подавления и по отношению к крупному крестьянству. В России это предположение не оправдалось: мы стояли, стоим и будем стоять в прямой гражданской войне с кулаками. Это неизбежно»1. (Ленин В. И. VIII съезд РКП(б) 18—23 марта 1919 г.—Поли. собр. соч., т. 38, с. 145.)

Сразу же после победы Октября в разных районах страны
кулаки саботировали выполнение решений Советской власти,
стремились создать трудности в обеспечении городов продовольствием. В. И. Ленин в ответ на саботаж кулаков требовал принятия самых решительных мер с тем, чтобы подавить их сопротивление. Об этом свидетельствуют его указания органам Советской власти на местах. Так, в телеграмме Пензенскому губисполкому 10 августа 1918 г. В. И. Ленин требовал: «Необходимо с величайшей энергией, быстротой и беспощадностью подавить восстание кулаков, взяв часть войска из Пензы, конфискуя все имущество восставших кулаков и весь их хлеб. Телеграфируйте чаще, как идет это дело»2. (Ленин В. И. Полн. собр. соч., т. 50, с. 144.)

В Отчете ЦК XI съезду партии В. И. Ленин указал на историческую неизбежность борьбы с кулачеством, как классом капиталистов в деревне. Партии предстоит, говорил В. И. Ленин, осуществить последний и решительный бой «с русским капитализмом, с тем, который растет из мелкого крестьянского хозяйства, с тем, который им поддерживается. Вот тут предстоит в ближайшем будущем бой, срок которого нельзя точно определить. Тут предстоит «последний и решительный бой», тут больше никаких, ни политических, ни всяких других, обходов быть не может...»3.(Там же, т. 45, с. 83.)

Волна кулацких антисоветских, антиколхозных выступлений стала особенно нарастать в период, когда вступление крестьян в колхозы стало массовым. Кулаки широко развернули контрреволюционные выступления, наносили огромный урон колхозам.

Анализируя формы классовой борьбы на различных этапах развития колхозного движения, М. И. Калинин в речи на XVI Всесоюзной конференции ВКЩб) 26 апреля 1926 г. говорил: «Вообще можно установить три этапа в развитии кулацкой борьбы против колхозов.

Первый этап, когда среди крестьянства начинает усиленно бродить мысль об организации колхоза. В это время кулак ведет бешеную агитацию против колхозов, распространяя против них всякую небылицу вроде того, что это есть «крепостное право».

Второй этап, когда колхоз, несмотря на кулацкую агитацию, все-таки организовался. Тогда кулак пускает в ход террор и поджоги.

Третий этап, когда колхоз окреп и великолепно ведет свою работу. Теперь кулак «сменяет гнев на милость» и сам устремляется в колхоз, чтобы разлагать его изнутри»1. (Калинин М. И. Статьи и речи. 1919—1935 гг. М., 1936, с. 325.)

Практические шаги по ликвидации кулачества как класса были определены постановлением ЦК ВКП (б) от 30 января 1930 г. «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации».

Ликвидация кулачества как класса была осуществлена в течение 1930—1931 гг. За два года было раскулачено около 600 тыс. кулацких семейств, из которых 240 757 были высланы из районов сплошной коллективизации2. (См.: История Коммунистической партии Советского Союза. М., 1969, с. 420.) В связи с тем, что основная масса наиболее опасных кулаков была удалена из районов сплошной коллективизации, летом 1931 г. ЦК ВКП (б) принял решение прекратить массовое выселение кулачества. В дальнейшем выселение кулацких семейств разрешалось производить в индивидуальном порядке, небольшими группами, после строгой проверки и точного предварительного определения возможности хозяйственного устройства их по месту выселения.

В национальных и потребляющих районах ликвидация кулачества как класса продолжались и в последующие годы. К концу 1932 г. в СССР насчитывалось уже не более 00 тыс. кулацких хозяйств3, (См.: История СССР с древнейших времен до наших дней, М., 1968, т. VIII, с. 572.) т. е. около 5,5% всех кулацких хозяйств, имевшихся накануне сплошной коллективизации.

Таким образом, ликвидация кулачества как класса была в основном осуществлена к концу 1932 г., за исключением некоторых, главным образом национальных, районов.