Бернвальд А

Бернвальд А.Р.

Кооперация – путь к социально ответственному обществу /А.Р. Бернвальд, П.Г. Олдак// Вестник Сибирского университета потребительской кооперации. – 2004. - №2. С. 3-8.

А.Р. БЕРНВАЛЬД, П.Г. ОЛДАК

КООПЕРАЦИЯ - ПУТЬ К СОЦИАЛЬНО ОТВЕТСТВЕННОМУ ОБЩЕСТВУ

В XIX в. после Великой Французской революции западное общество искало дорогу в новое социальное будущее. Тогда обозначилось три направления - буржуазное, марксистское и кооперативное. Буржуазное отражало верование в то, что свобода предпринимательской деятельности открывает широкие дороги сильным. Ну а слабые - это их проблемы. Марксизм отражал верование в то, что через революцию, обобществление средств производства, диктатуру пролетариата можно построить справедливое общество для всех. Отцы-основатели кооперативного движения верили в то, что через единение тружеников, принятие нравственных начал хозяйственной жизни - коллективизма, солидарности, отказа от обогащения одних за счет других - можно без всяких социальных потрясений построить справедливое общество.

Кооперация не проложила магистральный путь социально-экономического развития, но утвердилась и постепенно шаг за шагом стала отвоевывать достаточно широкое жизненное пространство. Напомним, что сегодня кооперативные формы деятельности составляют важную часть хозяйственной жизни большинства стран мира. В них действует 800 тыс. кооперативных организаций более чем 120 разновидностей. В Европейском экономическом сообществе членством в кооперативах различных видов охвачено 46% самодеятельного населения, в Финляндии, Швеции, Норвегии - свыше 50%, в США и Японии - около 50%'. Около 250 кооперативных организаций почти 100 стран мира объединены в Международный Кооперативный Альянс. Он насчитывает около 800 млн. человек, являясь самой крупной неправительственной организацией, зарегистрированной ООН.

На старте XXI в. вновь обозначилась проблема социального выбора. Теперь она трактует как выбор не социального строя, но курса социальной политики, и, в частности - политики в отношении разных секторов народно-хозяйственного комплекса - частнокапиталистического, государственного и кооперативного.

Сделаем небольшое отступление, без чего будет просто непонятна новая постановка вопроса.

В 1991 г. мы отреклись от продолжения советского эксперимента, отреклись и от марксизма, как теоретической базы этого эксперимента. Но, как это нередко бывает на крутых поворотах, вместе со старым бельем выплеснули и ребенка - отказались от развития экономической теории (заменив ее прикладными дисциплинами - макроэкономический анализ, маркетинг, менеджмент).

Объявили неким не имеющим значения для познания процессов общественного развития весь советский опыт. А между тем это опыт, который отражал ступень мировой социальной истории, мирового духовного поиска - поиска пути. Что он не открыл дороги к Храму - это отдельный вопрос. Но неудача и трагедия сами по себе не перечеркивают исторической значимости поиска.

Объявили существенной для познания действительности и саму теорию становления буржуазного общества. А она полна куда более кровавыми и дикими сценами, чем история сталинских репрессий. Это и злосчастное «огораживание», приведшее к пауперизации (превращение в нищих бродяг) сотен тысяч крестьян в Англии, а затем и в других странах Европы. Это и колониальная политика, разорившая традиционные хозяйства многих стран на всех четырех континентах Земли - Африки, Азии, Латинской Америки и Австралии. Это и своеобразный апофеоз первоначального накопления капитала - охота на людей в Африке и создание рабовладельческих латифундий в Америке. И вся эта эпопея длилась на протяжении пяти веков - полтысячелетия!

Мы вспоминаем об этом не для того, чтобы ворошить прошлое и возвращаться к марксистским выводам. История не двигается напрямую, что и подтвердил опыт XX столетия. Мы хотим подчеркнуть другое - вне понимания природы социальных процессов вы не можете понять и природы проблем, с которыми столкнулось современное общество. А это значит - вы не можете определить параметры стратегии развития, будете ориентироваться по внешним (видимым) целям и курс корабля национальной экономики начнет «рыскать», теряя скорость хода.

А по сему вернемся на поле теории.

Частнокапиталистическое производство (погоня за прибылью) - это обоюдоострый меч. С одной стороны, мы имеем модель, обеспечивающую исключительно высокую степень мобилизации творческого потенциала, а значит, и экономической эффективности. С другой стороны, и это подтверждается пятью веками исторического ответа - погоня за прибылью, если нет законодательных ограничений, обретает черты агрессивной структуры, разрушает традиционные формы хозяйства, творя капиталистический рынок.

Вторая половина XX в. обозначила трансформацию буржуазного общества - в передовых странах мира выстраивается модель правового государства и социального рыночного хозяйства. Зададимся вопросом принципиального порядка - меняется ли агрессивная природа частнокапиталистического предпринимательства? Ответ однозначный - нет. Общество по некоторым позициям четко обозначило правила игры. И бизнес в целом принял эти правила, что отнюдь не исключает попыток обойти правила.

Вместе с тем бизнес открыл для себя новые сферы социального хищничества. Это запредельные формы эксплуатации биотических ресурсов Земли, фальсификация продуктов массового потребления и перекладывание на общество бремени платежей по социальным потерям, что является результатом рационализации производства (с увольнением «лишнего» персонала) и расширения поля рынка для крупных капиталистических корпораций (что прямо связано с разорением слабых и ростом социальных болезней).

Но это, как говорится, еще полбеды. Есть тихий процесс, который может иметь совсем не тихий результат. Биология знает такое явление, как фагоцитоз. Фагоциты - это клетки, естественное предназначение которых пожирать больные (ослабленные) клетки и бактерии, и таким образом предотвращать самоотравление организма. Но, когда ослабевает весь организм, по какому-то внутреннему сигналу фагоциты начинают пожирать и еще вполне здоровые клетки, ускоряя и делая неотвратимой гибель самого организма.

Так вот экспансия рынка далеко за границы его, социальной ниши - выстраивания связей между производителем и потребителем - дает основание утверждать, что развертывается процесс социального фагоцитоза - рынок «пожирает» (коммерциализирует) все несущие конструкции общественного организма - просвещение, здравоохранение, фундаментальную науку (которая все больше работает по грантам - заказам бизнеса), культуру, спорт.

Разрушаются социо-биотические, естественные связи. Выстраиваются искусственные (протезные) связи по пресловутой формуле Т-Д-Т (товар - деньги - товар).

Перестраиваются социальные приоритеты и строй жизни. Все подминает под себя принцип погони за деньгами.

Это - финальная ступень развития социальной структуры. И очень хорошо, что мировая цивилизация не выстроилась как социально и духовно целостное мировое сообщество. Есть сильные самобытные субмировые цивилизации - Запад, Россия, Китай, Индия, исламский мир. Формируется как целостная общность Латинская Америка и Черная Африка. Рыночное перерождение в наибольшей степени захватило западную цивилизацию. Там процесс обрел уже необратимый характер - начался распад семьи и вымирание коренных этносов - французов, немцев - на протяжении исторического периода в полторы тысячи лет творивших саму западную цивилизацию.

Пока не разрушена многодетная семья - основа омоложения и укрепления этносов - процесс социального фагоцитоза может быть остановлен. В русскоязычной части российского общества ситуация близка к критической. Но, мы полагаем, не безнадежная. Выход видится в разработке и реализации общенациональной социальной программы.

Свое место в этой программе по праву должно занять кооперативное строительство. Именно кооперативы, поддерживая семейные хозяйства и надсемейные общественные связи, позволяют восстановить и укрепить многодетную семью и вывести из тупика проблему демографического спада.

Проблема постэкономических (социальных) затрат общества, направленных на погашение отрицательного эффекта самой хозяйственной деятельности, подводит нас к постановке еще одного весьма важного вопроса. Речь идет о выборе курса национальной политики применительно к каждому из трех секторов народнохозяйственного комплекса - государственному, частнокапиталистическому и кооперативному типу хозяйственной деятельности.

Если мы сосредотачиваем все внимание только на приращениях (росте созданного продукта и доходов), то это один счет. Если же мы считаем и приращения, и потери, то это уже совсем иной счет. К сожалению, экономическая наука пока не разработала методики интегральной оценки результатов хозяйственной деятельности, хотя никаких серьезных трудностей здесь нет.

Там, где нет строгих количественных оценок, наука использует экспертные оценки. И есть метод, получивший широкое признание, позволяющий свести широкий диапазон разброса экспертных оценок к позиции, которая выступает как согласованное мнение. Это метод Дельфы. Так что вполне возможно получить достаточно объективную экспертную оценку интегрального эффекта хозяйственной деятельности государственного, частнокапиталистического и кооперативного секторов общественного производства.

Но, даже не проводя работ по какой-то строго научной методике, можно дать самую общую оценку интегральной результативности трех типов хозяйствования. Частнокапиталистическая модель получает много более низкую, а кооперативная модель много более высокую оценку, чем те, что сегодня являются общепризнанными.

Ответ, почему - лежит на поверхности. Потому, что свободное частнокапиталистическое производство порождает значительный отрицательный эффект и стремится сбросить его на общество.

Прямо противоположная ситуация в рамках кооперативного движения. В кооперации прибыль не самоцель, а средство удержаться на поле рыночных отношений. А развитие кооперативной деятельности не только не порождает социальной болезни, а наоборот, позволяет ослабить давление социальных болезней на общество.

В этом плане нельзя не подчеркнуть, что кооперативное строительство видится как единственный путь, каким сегодня можно остановить разрушение здоровой многодетной семьи, а вместе с тем и самого русского этноса.

Кооперация, будучи формой единения семейных хозяйств, где совместно живут и трудятся три сопряженных во времени поколения - дедов, отцов, сыновей - бережет многодетную семью.

Кооперация бережет надсемейные селитебные связи - прообраз былой сельской общины. Мы различаем фермерские кооперативы, характерные для Запада, и общинные кооперативы, характерные для России. Так вот, особенность общинных кооперативов состоит как раз в том, что они берегут сельскую (селитебную) общность. Отсюда - совместное участие в создании социальной инфраструктуры, прямая поддержка друг друга в повседневной жизни. Все это воплощается в сотворение определенной духовной общности - взаимной ответственности, солидарности, дружелюбия.

Через семью и сельскую надсемейную общность кооперация бережет этнос, поддерживая условия нормального развития демографических процессов. Через этнос кооперация бережет национально-государственную общность.

И есть еще один вопрос - вопрос о нравственных началах самой хозяйственной деятельности. На ранних ступенях развития буржуазного общества вопрос о нравственных началах предпринимательства представлялся самоочевидным. Напомним, Англия и Голландия, где зародилось буржуазное предпринимательство, были странами протестантской религии с очень строгим пуританским образом жизни.

К концу XX в. роль культурно-религиозных традиций уже далеко не та, что было раньше. Капиталистический бизнес представляется как чистая игра на рыночном поле, свободная от нравственных установок.

И только кооперация выступает как формула рынка с человеческим лицом. Кооперация выстраивается на высоких духовно-нравственных началах - коллективизма, солидарности, не стяжательства (отказа от формулы обогащения одних за счет других). Еще в начале прошлого века Туган-Барановский отмечал: в кооперации «царит не капитал, не вещь, а человек, личность».

Ныне утверждение нравственных начал построения хозяйственной жизни и в более широком плане - возвращение к здоровым, простым, человеческим формам общественного бытия - привлекает все большее внимание.

Вот как обозначил эту новую тенденцию один из идеологов международного кооперативного движения Эдгар Парнелл: «...все больше людей в мире хотели бы жить в небольших, эффективно управляемых общинах. Эта тенденция выступает в противоречие со многими другими изменениями, которые подталкивают нас к созданию больших организаций и ставят в положение, когда люди рассматриваются, как горючее для огромной и могущественной рыночной машины. Выдвигаются новые требования населения, которые стремятся самостоятельно нести ответственность за свою судьбу. Кооперативы могут помочь в осуществлении этих стремлений».

Можно говорить и о более широком переосмыслении современной ступени развития рыночных отношений, когда над всем: малым и средним бизнесом, образованием, наукой, медициной, спортом, средствами массовой информации, над выборами и аппаратом власти доминируют крупные и крупнейшие корпорации. Идет мощное вторичное перераспределение доходов. Как отмечает известный американский экономист Ральф Нейдер, крупные корпорации стремятся приватизировать государственные доходы и национализировать (списать на общество) свои убытки. «Вы не представляете себе объем нашей - через правительство - помощи корпорациям: это надутые контракты, субсидии, передача собственности по бросовой цене, прощение долгов, прямая финансовая поддержка и так далее. За наш счет проводятся колоссальные исследовательские работы для фармацевтической, биотехнологической, аэрокосмической, полупроводниковой промышленности и многих других».

Расчет убеждения в том, что выходом из тупика может стать поддержка малых форм хозяйствования и создание структур, получивших определение локальных экономик. «Для потребителя, - отмечает Ральф Нейдер, - локальные экономики лучше. Они, конечно, не могут полностью заменить корпорации. Но что касается базовых потребностей: еда, проживание, энергия, здравоохранение, образование, это все может быть сделано локально».

Так общество начинает постигать границы здорового развития в рамках крупных капиталистических корпораций и оценивать высокую социальную значимость малых форм хозяйствования, локальных социально-экономических структур. И именно на этом поле кооперация демонстрирует свои высокие преимущества.

В кооперативы объединяются, как правило, бедные, социально слабо или совсем незащищенные слои населения, чтобы выжить в условиях в условиях надвигающихся экономических проблем, жестокой конкуренции, глобализации. Чем больше членов кооператива (пайщиков) объединяется, тем большая часть населения застрахована от возможных кризисных последствий, обнищания, большей части населения гарантирована социальная защита.

Сила и живучесть кооперативов объясняется тем, что исполнительные органы управления находятся (или должны находится) под постоянным контролем его учредителей - пайщиков, что формирует реальные зачатки дееспособного гражданского общества. В кооперативе власть не отделена от граждан - пайщиков, действия власти (органов управления) подчинены интересам пайщиков, организовавшим потребительское общество. Таким образом, ликвидируется вековая проблема социальной несправедливости, а именно этот порок уже приводил к социальным потрясениям и революциям. Известно, что социальная несправедливость и сегодня угрожает всему миропорядку, основанному на частной собственности и рыночной экономике.

Будущая модель социально-экономического миропорядка должна обязательно основываться на всеобщей социальной справедливости. Пока контуры грядущих изменений не известны ни ученым, ни политикам, ни бизнесу. Но обеспокоенность ощущают все и ищут ответа на вопросы, затронутые в настоящей статье.

Понятно, что это новая, очень серьезная задача. И она потребует серьезной подготовки. Наверно надо создать постоянно действующий семинар для руководителей всех уровней регионального уровня, включая средства массовой информации. Эти идеи необходимо внедрять в сознание людей, пропагандировать среди молодежи, с тем, чтобы перестроить мышление, подготовить новое поколение нестандартно мыслящих людей, специалистов, руководителей.