Сероштан М

Сероштан М.В.

Российская социальная традиция как духовно-нравственная основа развития потребительской кооперации./М.В. Сероштан, Н.Н.Соловых//Фундаментальные и прикладные исследования. –2004. - № 2-3. с. 24-31.

Российская социальная традиция как духовно-нравственная основа развития потребительской кооперации.

В XXI веке человечество подошло к новому этапу пути своего развития и начало сознавать это уже в конце XX века: вызовы и угрозы, императивы и альтернативы предстоящего будущего проявились достаточно четко. Кризисные явления охватили природные, технические, экономические, моральные, научные, социальные, информационные, культурные, политические, правовые и другие системы жизнеобеспечения общества. Четко проявились тенденции глобализации как закономерного эволюционного процесса движения к единому всемерному обществу. Однако «единое» не есть полностью интегрированное, а скорее, предполагает сохранение внутреннего многообразия, динамически развивающегося и обеспечивающего дальнейший прогресс человеческого общества.

Неизбежность глобализации сталкивается с проблемой места и роли, перспектив и путей отдельных стран и народов в будущий единый мир. Общая система ценностей глобальной экономики, которая должна определять современные ориентиры на пути к ней - ее ясно видимые черты, критерии, признаки, свойства, пока не создана.

Для России это позволяет верно, сориентироваться, самостоятельно выбрать вектор своего общественного движения, учесть и сформировать свои преимущества, понять историческую ограниченность ряда действующих моделей хозяйствования, сформировать стратегические интересы своего народа, ориентиры развития в будущем глобальном мире.

Очевидно, что каждая конкретная хозяйственная система имеет свою собственную эволюционную историю и в этом смысле всегда развивается по своему пути.

С точки зрения классификации стран мирового сообщества, принятой ООН, «свой путь» означает: а) путь в «золотой миллиард», или б) путь в сырьевой придаток «золотого миллиарда». Для России, как экономически слабого субъекта, без права выбора направления развития, включение в глобализационный процесс может означать наступление следующих последствий:

- закрепление роли поставщика важнейших сырьевых ресурсов на мировой рынок;

- контроль за финансовыми потоками со стороны иностранных инвесторов;

- воздействие через механизм глобального макроэкономического регулирования на все стороны процесса общественного производства;

- манипулирование общественным сознанием населения посредством использования новейших информационных технологий;

- смена менталитета, присущего России, так называемыми новыми ценностями, идеалом которых является экономический человек. Причем это последствие может быть самым катастрофическим. Если удастся из человека русского сделать человека экономического, это будет означать конец российской истории.

«Свой путь» в подлинном смысле слова - путь, отличный от перечисленных вариантов. Он предполагает свободу выбора своего вектора социально-экономического развития, наличие субъектов, заинтересованных в проведении национальной социально-экономической политики, отражающей интересы общества в целом[1]. «Свой путь» означает реализацию наиболее важных фундаментальных особенностей российского национального экономического строя[2] и национальных факторов экономического развития.

В России действует целый ряд устойчивых факторов (притом во многом уникальных), постоянный и долговременный характер которых дает возможность считать их объективными критериями специфики российской экономики:

- природно-климатический фактор, который обусловливает неприемлемость однообразных, стандартных форм хозяйствования, повышение энергоемкости и в целом ресурсоемкости производства, снижение производительности труда и конкурентоспособности продукции, необходимость больших резервов (ресурсных и продовольственных) и экономической поддержки многих регионов;

- экономико-географический фактор, следствием являются высокие транспортные издержки, снижение конкурентоспособности продукции, опасность экономической и политической дезинтеграции, разрыв единого экономического пространства;

- геополитический фактор: самые протяженные границы в мире, наличие явных и потенциальных угроз, геополитическая уязвимость территории, необходимость сохранения сильных политических позиций в мире обусловливают более высокий уровень затрат на охрану границ и оборону и, как следствие этого, на развитие военнопромышленного комплекса; необходимость быстрой мобилизации ресурсов в острых ситуациях; особо внимательное отношение к проблемам экономической и научно-технической безопасности страны;

- социокультурный (цивилизационный) фактор. Комплексное социодуховно-экономическое восприятие явлений, важная роль духовного начала в соотношении с узкоматериальным, коллективизм, государственничество, острое восприятие социальной несправедливости, патернализм, надежда людей на социальную защиту.

Среди названных факторов, которые определяют трансформацию любой социально-экономической системы, специфическим фактором непосредственного воздействия на движение российского общества является социо-культурный, сущностной составляющей которого является духовный фактор.

Роль, которую реально играет этот фактор в разных странах, различна. Различна и степень его проявления. Различны формы его проявления, различно его содержание. Для одних стран его приоритетность означает возможности развития человека, личности, развитие культуры, науки, общий национальный духовный подъем. Для других - это подавление иных культур, наций, народностей, их мировоззрения, силовое насаждение своих представлений. В этом случае говорят: духовный фактор удушен, деградирован, духовные устремления заменены материальными потребностями, цели общественного развития примитизированы.

Большинство экономистов западных стран и наших «западников» игнорируют социальные составляющие экономической системы. Хотя сказать, что духовный фактор ими полностью игнорируется нельзя. О его значимости говорят многочисленные «обвинения» менталитета русского народа в хозяйственной несостоятельности, неразвитости экономики страны, «прославление будущей цивилизации» как некоего торгового строя, строя денег, основанном на финансовом могуществе, в котором люди утратили «традиционную привязанность к стране, общине, семье», в котором экономические системы поклоняются «алтарю рынка», в котором «исключительно утверждается виртуальная культура, культура антилюдей, «бесчеловечный Бог», но, главное, безбожный человек».

Для России духовный фактор, духовность - это выражение духа народа, нации в экономических отношениях, привнесение в них морально-нравственных оценок. Это означает, что духовные ценности не только не вытесняются со временем, напротив, становятся выше материальных. Уровнем духовного развития определяется мотивация экономического поведения субъектов, структура потребностей населения.

При этом российские социокультурные ценности не оторваны от перечисленных объективных факторов национального развития, а выступают объективным общественным фоном их реализации, что находит отражение в устойчивых исторически обусловленных традициях.

С давних времен российская духовная и общественная мысль ориентировалась в направлении традиции многомерного понимания мира[3]. Российская духовная традиция в значительной мере ориентирована на многомерное восприятие мира, на его многосторонность, на его сочетание с духовным измерением, на несводимость мира к узкоэкономическим координатам. Этой традиции также способствует усиление влияния православных ценностей наряду с другими религиозными верованиями, составляющими духовный базис российской государственности. Данная традиция органично вплетается в новейшие достижения и открытия науки и общественной жизни. В современных условиях формирования сложных, многоукладных смешанных экономик обращение к этой традиции, ее возрождение перспективно и плодотворно.

Российская традиция исторически тесно связана с особой ролью государства, особенно в периоды реформации. В России государство никогда не понималось лишь как орган управления — оно всегда мыслилось в широких координатах духовных, социальных и экономических ценностей. Это важная особенность российского общественного поведения, не вписывающаяся в известный постулат о взаимосвязи базиса и надстройки, а питающаяся во многом своеобразными духовными корнями. Она имеет отношение и к сегодняшнему дню: для обеспечения широкой поддержки рыночных реформ необходимо, чтобы государство реально выступало в качестве верховного социального арбитра и гаранта определенного уровня социального положения народа и не отождествлялось с враждебной силой, сросшейся со слоем нуворишей, коррупционеров, дельцов спекулятивного капитала и т.п.

Одной из важнейших особенностей российской общественной жизни можно считать сильную социальную традицию. Она нашла свое выражение в обостренном чувстве социальной справедливости у людей, искании абсолютного добра и истины, тяге к коллективным формам собственности и хозяйствования, социальном патернализме, важной роли социально-духовных стимулов к труду, ориентации на общественный идеал жизнеустройства и т.п.

Безусловно, все эти характеристики не оставались неизменными, они эволюционировали в ходе развития российского общества. Более того, набирали силу и противоположные тенденции, основанные на частно-собственнических и индивидуальных принципах. Но, тем не менее, социальная доминанта никогда не уходила из глубин российской жизни.

В формировании этой традиции, очевидно, существенную роль играли природно-исторические и экономико-географические обстоятельства. Обширность неосвоенных территорий, суровость природы, ярко выраженная сезонность хозяйственных работ, удаленность от мировых экономических центров и торговых путей способствовали формированию на Руси коллективных форм организации труда, отношений взаимопомощи и сотрудничества, таких человеческих качеств, как терпение, великодушие, доброта, справедливость, неприятие грубой материальности.

Значительную роль сыграл духовно-религиозный фактор, связанный с утверждением на Руси православия. И его особая русская ветвь, вобравшая в себя исторические и национальные особенности народного духа и не подвергшаяся секуляризации в угоду рационально-экономическому индивиду, развивала и укрепляла социальные и духовные основы жизнеустройства и мировосприятия, поскольку в сильной степени ориентировала на любовь к ближнему, на согласие и общность людей, на высокий общественный идеал.

Православие, являясь традиционной религией русского народа, по существу, остается главной нравственной силой, противостоящей деградации и растлению народа. Именно православные духовные ценности позволяют отделять в современном мире действительное . от мнимого. «Россия, прежде всего, христианская империя, — писал Ф.И. Тютчев. Русский народ - христианин не только в силу православия своих убеждений, но еще благодаря чему-то более задушевному, чем убеждения. Он - христианин в силу той способности к самоотвержению, которая составляет как бы основу его нравственной природы»[4].

Важное значение в формировании российской социальной традиции играла община. Сельское земледельческое общество существовало на Руси в той или иной форме с ранних пор, сохраняя удивительную живучесть и в докрепостной период, и во времена крепостного права, и после его отмены. Характеристики российской поземельной общины достаточно известны. Особо следует отметить ее социальность, выраженную в коллективизме отношений, самоуправлении, справедливости.

Итак, целый комплекс факторов лежал в основе формирования в России сильной социальной традиции, несмотря на ее серьезнейшие искажения. Особенность России — не в существовании традиции как таковой и национальной специфики (они признаются и учитываются и в других странах), а в том, что российская традиция социальна.

Российская социальная традиция самобытна. Она базируется на специфических российских факторах, их многообразии и переплетении. Самобытность этой традиции и в том, что ее выразителями и приверженцами, как уже отмечалось, были представители общественных течений, зачастую ставивших перед собой различные конечные цели. Это указывает на силу и устойчивость данной традиции, развитие которой в России в новых условиях созвучно процессам, происходящим в развитых странах Запада[5].

Формирование рыночной системы в условиях России, следовательно, должно сочетаться с широким развитием коллективных форм организации, достаточно высокой степенью социального патернализма, относительно более широким распространением нерыночных форм достижения социальной справедливости.

Как уже отмечалось, российская социальная традиция в отличие от европейской всегда отличалась сильной надэкономической доминантой, которая делает Россию особенно, предрасположенной к ценностям постиндустриальной экономики будущего. Важнейшей чертой постиндустриализма становится нарастание надэкономических ценностей. Происходит постепенная, но достаточно последовательная деэкономизация общества, которая со временем, очевидно, будет приобретать все более масштабный и устойчивый характер. Это находит свое выражение в дематериализации богатства (его мерой все более становится свободное время и творческое начало), производства (структурный сдвиг в сторону социокультурной сферы), продукции (основными ее видами становятся научные знания, информация, духовные блага), труда (становление труда как творческой деятельности), потребностей (решающее значение социально-духовных потребностей в образовании, культуре, творчестве, здоровой окружающей среде и т. п.), стимулов (главенство стимулов творческой самореализации личности), связей (усиление роли «субъект-субъектных» отношений вместо овеществления взаимодействий), человека (переход от «экономического человека» к творческому целостному человеку). Таким образом, надэкономическая доминанта российской социокультурной традиции тесно сопрягается со все более усиливающимися постэкономическими тенденциями современного развития. Требование времени - ориентация на общество, в котором центральным звеном развития общественных отношений, его процветания становится человек как творческая личность, стремящаяся к самореализации. Но это становится возможным лишь благодаря концентрации внимания и усилий общества на сфере духовного, а не материального производства. Речь идет, как известно, о благах, удовлетворяющих общественные потребности, т.е. о благах, которые носят нерыночный характер и являются объектом государственных, общенациональных интересов.

Приоритетность развития духовного производства напрямую выводит нас на категорию богатства. С точки зрения западного менталитета, богатство олицетворяет собой накопление материальных благ, активов различного рода, а проще говоря, все сводится к золотому тельцу. Для менталитета русского человека здесь не существует проблем, за исключением тех, которые были спровоцированы и сейчас провоцируются либерально-рыночными принципами. Православная, русская национальная этика никогда не сводила «богатство» к накопительству материальных ценностей, хотя и не игнорировала их, на передний план всегда выдвигала человека с его достоинствами: способностями, навыками, опытом, здоровьем и такими добродетелями, как совестливость и доброта. Это как раз то, что в западной терминологии значится как «человеческий капитал» , который был введен в научный оборот лишь во второй половине XX века.

Наша духовная и интеллектуальная мысль всегда стояла и стоит за наивысшую ценность — человека, ибо любое богатство произрастает и прирастает от него, от его труда, от его устремлений, воли, терпения, веры и надежды. Всем этим Господь Бог наделил наш народ сполна, только не подвела бы гордыня, как уже случалось в нашей истории.

Из высшей ценности богатства, какой является человек, вытекает этико-экономическая значимость труда, трудовой деятельности. Православная этика рассматривает труд не как Божье проклятие, но как богоугодное творческое и нравственное деяние, находящееся в гармонии с окружающим миром — творением Божьим, человек своим трудом призван одухотворить, очеловечить мир природы, не разрушая его, но заботясь о нем как непременном условии собственного существования и выживания. Именно в труде видит русская традиция всеобщую целостность бытия человека и общества, из которой вытекает идея праведного богатства, сопряженная с собственностью, имущественным правом. Поэтому и собственность олицетворяет собой право не капитала, а труда.

Вера и Труд всегда рассматривались в России в качестве важнейшей основы наших духовно-культурных традиций, при этом Вера и Труд выступали в тесной взаимосвязи. Вспомним хотя бы известные изречения: «Без дела вера мертва» или «Бог труды любит». Любые покушения на Веру и самоценность Труда являются подрывом одновременно русского экономического уклада, духовности и культуры.

Национальные традиции уважения к Труду и Вере прослеживаются с самого зарождения российской государственности. Владимир Мономах в поучениях сыновьям призывал их: «Бога ради, не ленитесь... Малым делом можно получить милость Божию». Почитание труда проходит красной нитью и в известном произведении XVI века «Домострое», где прямо говорится, что труд — это деяние «Богу в честь», и он не должен сопровождаться «словом праздным и непристойным». Хозяйство, по мысли С.Н. Булгакова, есть явление духовной жизни в такой же мере, в какой и все другие стороны человеческой деятельности и труда. «Дух хозяйства... есть, опять-таки, не фикция, не образ, но историческая реальность. Всякая историческая эпоха имеет свой дух и, в свою очередь, является порождением этого духа... Понимание хозяйства как явления духовной жизни открывает глаза на психологию хозяйственных эпох и значение смены хозяйственных мировоззрений»[6].

Взаимодействие с природой в процессе трудовой деятельности будет характеризоваться гармонией настолько, насколько в состоянии человек ограничить свое потребительское отношение к ней, не переступить порог, за которым начинается ущерб. Если же это происходит, то он по своему существу и единству с этим миром, сотворенным Господом Богом, обязан приступить к его рекреации, восстановлению и оздоровлению. Отсюда вытекает и принцип потребления, который можно свести к необходимой достаточности. Причем это ограничение распространяется на потребности в материальных, но не духовных благах, так как последние имеют непосредственное отношение к духовному богатству, человеческому капиталу, накопление которого зиждется на развитии науки, образования, культуры, здравоохранения и степени их доступности для всех.

Необходимо возведение труда как всеохватывающей категории в ранг основы жизнедеятельности человека и общества, а не сохранения его в качестве всего лишь одного из факторов производства, тем более подчиненного капиталу. Только движение в данном направлении открывает возможность процветания национальной социально-риентированной экономики. Именно такая переориентация, сопровождаемая государственной кредитной экспансией по отношению к имеющемуся потенциалу труда, вызовет всплеск роста производства и предложения и одновременно будет содействовать процессу трансформации экономики в хозяйство. Наконец, соединение этики труда с этикой успеха; сопряженное с самоотдачей, самореализацией и самоудовлетворенностью личности, ознаменует собой рост истинного богатства и обеспечение социально-экономического прогресса на качественно новой основе.

Хотелось бы напомнить оценку Н.А. Бердяевым духовных основ русской революции: «Материальный труд, оторванный от всякой духовной основы, не может защитить себя». Производительная инициатива принадлежит труду духовному, что ему принадлежит руководительство в хозяйственной жизни страны. И если рушатся экономические основы духовно-культурной жизни, значит разложились духовные основы экономической жизни, нравственная и религиозная дисциплина трудящейся личности.

В русском православном хозяйстве много веков назад зародилось и социальное партнерство, лежащее в основе русской общины. Социальное партнерство как процесс сотрудничества и не конфронтационного развития социально-трудовых отношений в условиях рыночной экономики, как особый тип общественных отношений, предполагает построение системы взаимоотношений между работниками, работодателями и государством на принципах солидарности, взаимного учета интересов и принятия любых решений на основе взаимоприемлемости. Именно социальное партнерство может и должно определять социальную и экономическую политику государства.

Отношение к собственности в России формировалось под воздействием православных взглядов на эту проблему, которые исходили из того, что каждый человек должен трудиться, только трудом он может приобретать себе собственность и хлеб насущный, а земные блага должны давать средства к жизни всем людям. В этом отличие веры от неверия, которое утверждает неограниченное право человека на пользование земными благами как своей собственностью и как средством для удовлетворения собственных страстей. Хозяйственные отношения на Руси имели существенные отличия от западной модели. Широкое распространение имели артельные формы ведения хозяйства во всех сферах экономической жизни, поощрялся культ честной конкуренции. Неслучайно девизом крупнейшей дореволюционной газеты России «Биржевые ведомости» было «Прибыль превыше всего, но честь превыше прибыли». Нормой отношений наших предпринимателей было доверие, а не обман. Слова «доверие» и «кредит» были на Руси синонимами, а беспроцентный кредит распространенной практикой. В почете была щедрая благотворительность, в благодарной памяти народа навсегда остались такие меценаты, как Третьяков, Мамонтов, Бахрушин и многие другие. Характеризуя присущее русской истории понимание общенародного единства как духовное родство и величайшую драгоценность, высокопреосвященный митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн именно из него выводил и стремление русского человека заменить, где только возможно, бездушные правовые нормы нравственными ценностями, теплом сердечных отношений[7].

Почему кооперативное движение в России, которое зародилось еще в середине XIX века, уже к началу XX века стало одним из самых массовых и сильных в мире?[8] Потому что кооперация вобрала в себя все основные черты русского хозяйства и хозяйственного отношения к производству. В Декларации о кооперативной идентичности, принятой Конгрессом МКА в 1995 г., кооператив определяется как «самостоятельная организация людей, добровольно объединившихся с целью удовлетворения своих общественно-экономических, социальных и культурных потребностей с помощью совместного владения и демократически управляемого предприятия». Не случайно и то, что крупнейший теоретик постиндустриального общества Д. Белл пришел к важному выводу о том, что постиндустриальное общество является и «коммунальным обществом, где социальной единицей выступает, скорее, отдельное сообщество, нежели индивид, и целью ставится достижение «социального решения»[9].

Наиболее приемлемым и исторически необходимым путем трансформации нашей социально-экономической системы является переход от индустриального к постиндустриальному развитию, от нерыночной к смешанной экономике, от закрытой к открытой экономике на основе национальной модели развития, социализации экономики, концентрации ресурсов для осуществления мощного социально-экономического рывка с использованием духовно-нравственного фактора, который бы стимулировал общество на консолидацию созидательных сил на определенной духовной основе. В этих кризисных условиях жизненно необходима обращенность к ценностям русской цивилизации, к национальной русской идее, обращенность к своего рода мобилизационной идеологии, которая создаст мотивацию сверхусилий для выхода из кризиса.

Российское общество и народное хозяйство нуждаются в развитии институтов, соответствующих системе ценностей русского народа, православной этике с ее всечеловеческим началом, как наиболее полно отражающей запросы наступившего века, которые способствовали с самых первых шагов и на протяжении всей истории России созданию общинных, групповых структур управления, которые зародили и основы развития кооперации.

Переориентация на развитие социальных институтов государства, существенные изменения в духовно-культурной сфере общества будут способствовать увеличению значимости развития потребительской кооперации как важнейшей структурной составляющей социально ориентированной модели экономики России. Общество нуждается в поддержке здорового и мощного кооперативного движения, принципы развития которого созвучны принципам справедливости и социальной защищенности.

Возрастающая ценность кооперативов в России, в глобальной мировой экономике связана с тем, что приоритетными направлениями их развития является усиление социальной направленности деятельности, вспомоществование, которые создают почву для более полного и возможного на практике «пропитывания хозяйственных структур нравственными началами». В этом характерная особенность российской кооперации, в этом источник ее силы, в этом ее внутренняя тайна, в этом фундамент и основа развития кооперативного движения, органичного встраивания в национальную модель развития России.

Главная цель деятельности потребительской кооперации - реализация ее социальной миссии. Эта цель была обозначена в Рекомендациях Российской научно-практической конференции 2000 года[10]. Реализация этой цели обеспечила выполнение Программы стабилизации и развития потребительской кооперации до 2002 года, заложена в основу Концепции развития потребительской : кооперации до 2010 года.

Развитие потребительской кооперации по пути социальной ориентации, накопленный опыт выполнения социальной миссии, подвели к необходимости обобщения его и осмысления, к возможность констатировать превращение потребительской кооперации в зону единого социального пространства.

Термином «социальное пространство потребительской кооперации» можно обозначить территориальную категорию, которая означает пространство, на котором в соответствии с Конституцией РФ, федеральными законами, Федеральным законом «О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации» реализуется социальная политика, социальная миссия потребительской кооперации.

Глобализация экономики, ее основных направлений открывает не только новые возможности для потребительской кооперации[11], но и новые обязанности, потому что социальные проблемы всегда оказывали огромное влияние на всю систему экономических, политических, правовых, нравственных отношений, определяли характер и темпы эволюции общества, и, особенно, как было сказано выше, российского. Поэтому, чем шире и глубже будут разработаны и реализованы социальные стороны потребительской кооперации, тем быстрее будет продвигаться по пути социализации и социальной направленности, духовно-нравственного возрождения все общество в целом.

Все это приводит к пониманию необходимости разработки новых концепций и направлений, характеризующих содержание социальной миссии и современной социальной политики потребительской кооперации. Поиск направлений создания новой концепции социальной миссии потребительской кооперации не в последнюю очередь вызван существующим положением социальной сферы села. Сегодня постоянное сельское население России составляет около 39 млн. чел. или 27% населения страны (численность трудоспособного населения составляет приблизительно 21 млн. человек). Начиная с 1995 года, сокращение численности сельского населения является результатом роста естественной убыли, которая составляет более 200 тыс. человек в год. С 1989 года сокращается удельный вес сельского населения моложе трудоспособного уровня. Значительно выросло число трудоспособных женщин в расчете на 1 тыс. мужчин – до 903 человек. В отличие от города прирост занятых в трудоспособном возрасте на селе происходит только за счет женщин. Продолжает расти смертность на селе. В структуре причин смертности сельских жителей по-прежнему лидируют болезни системы кровообращения. Оценка репродуктивного поведения сельской молодежи (до 30 лет) показывает, что 36% респондентов вообще не желают иметь детей. На селе произошел переход от многодетной семьи к средней и даже однодетной.

Что касается глубокого духовного неблагополучия сельского населения, то оно проявляется, прежде всего, в показателях смертности от самоубийств, роста алкоголизации, наркомании, усилении криминогенной обстановки. Так, если в городе показатель смертности от самоубийств в последнее время несколько снизился, на селе он возрос и в 1,6 раза превысил городской уровень[12]. Изменение социальных стереотипов, трансформации моральных ценностей в совокупности с ухудшающимися условиями жизни основной массы сельского населения ведут к ранней алкоголизации, наркомании и токсикомании среди детей и подростков. Не только условия быта, но и нравственная атмосфера на селе, эмоциональное состояние сельских жителей (духовный и душевный факторы) обусловили низкую физическую жизнеспособность сельского жителя.

«Условия бытия» сельского населения в целом ниже всякого человеческого достоинства, а о его духовном состоянии беспокоятся разве что писатели (Валентин Распутин - рассказы последних лет) да потребительская кооперация. Государство практически освободило себя от обеспечения минимальных социальных гарантий, переложив эту функцию на органы местного самоуправления, организации потребительской кооперации.

Расширение сферы действия социальной политики, углубление социальной стратегии потребительской кооперации, изменение ее содержания ставят вопрос о новых подходах к ее изучению и на этой основе - выявлению новых проявлений ее уникальности и самобытности. И, наконец, вопрос о разработке современной социальной модели потребительской кооперации с упором на реализацию социальной идеи и социального ресурса, духовно-нравственного фактора, в основу которой были бы положены принципы совмещения экономической эффективности и социальной солидарности, увеличение потенциала социальной устойчивости, а также учет вызовов времени. Конечно, такая модель есть некий социальный идеал, образ, к которому надо стремиться, опираясь на социальную идею, воплощающую в себя традиционные ценности российской цивилизации, ценности международного кооперативного движения, потребительской кооперации и совокупность целей социального развития.

Разработка современной социальной модели потребительской кооперации с упором на реализацию социальной идеи, духовно-нравственного фактора потребует разработки новых форм и нового уровня социального партнерства, которые решаются путем сотрудничества с государственными институтами, коммерческими и общественными организациями, органами местного самоуправления, развития такой формы социального партнерства как социальный диалог с расширением круга обсуждаемых вопросов, круга участников, прежде всего, государственных органов, как представителей социально ответственного государства.

М.В. Сероштан, президент-ректор Московского университета потребительской кооперации, д.э.н., профессор,

Н.Н. Соловых, зав. кафедрой экономической теории, к.э.н., доцент.

[1] Фадейчева Г.В. Альтернативные издержки глобализации для российской экономики. - В кн.: Экономическая теория на пороге XXI века / Под ред. Ю.М. Осипова. - М.,2003, с. 377.

[2] Национальный экономический строй отражает социально-экономическую природу национальной экономики (национальная экономика - экономика страны, государственного образования).

[3] Еще с Сергия Радонежского на базе русской ветви православия получил особое почитание культ Троицы, который в более позднее время в российской философской мысли оформился в «диалектику троичности» (Н. Бердяев, С. Булгаков, А. Лосев). В отличие от одностороннего монизма и жесткого дуализма она символизировала собой идею консолидации и согласия, взаимосвязи прошлого, настоящего и будущего, единства многообразного. Предполагалось, что через третью сторону целого противоположные стороны как бы находят для себя точку опоры и примирения. Эти стороны чаще всего принимали форму надэкономического полюса («духовного» или «державного»). Троичная форма миропонимания способствовала формированию идей «более сложного общества», «общества цветущей сложности», миогосекторного общества (К. Леонтьев, Н. Чернышевский, А. Чупров и др.), которые в России стали возникать раньше, чем западные теории смешанной экономики.

[4] Тютчев Ф.И. Россия и революция. В поисках своего пути: Россия между Европой и Азией. - М, 1997,

с.111.

[5] Попытки совмещения национальной социальной традиции с рыпочно-предпринимательскими формами неоднократно делались в российской общественной мысли. Так, крупнейший экономист петровского времени И. Посошков пытается традиционные домостроевские принципы бережливости использовать и качестве методов экономного хозяйствования и накопления капитала, для укрепления предпринимательских форм. Н.Г. Чернышевский выдвигал идею днухсекторпой экономики, в которой бы уживались и общинные, и частнособственнические формы производства. И сейчас вновь во весь рост метала задача поиска эффективных форм соединения российской традиции и назревших экономических преобразований.

[6] Булгаков С.Н. Философия хозяйства. - Соч.: в 2 т. Т. 1. - М., 1993, с.с. 233-234.

[7] Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. - М., 1999, с. 338.

[8] В предреволюционной царской России было более 400 тыс. кооперативов различных видов с общим числом членов около 19 млн. человек.

[9] Белл Д. Указ, соч., с. 172.

[10] Ермаков В.Ф. Кооперативная самобытность в новом тысячелетии В кн.: Материалы Российской научно-практической конференции «Кооперативная самобытность в новом тысячелетии». - М.: Московский университет потребительской кооперации, 2001, с.с. 5, 29.

[11] Сероштан М.В. Перспективы развития кооперативного движения в XXI веке. - В кн.: Материалы Российской научно-практической конференции «Кооперативная самобытность и новом тысячелетии». - М.: Московский университет потребительской кооперации, 2001, с.с. 152, 153.

[12] Формирование российской модели рыночной экономики: противоречия и перспективы / Под ред. К.А. Хубиева. Ч. 2. - М., 2003, с. 180; Глазьев С.Ю. Благосостояние и справедливость: как победить бедность в богатой стране. - М., 2003, с. 125.