Калягин Г

Калягин Г.В.

ПОНЯТИЕ КООПЕРАТИВА. КЛАССИФИКАЦИЯ КООПЕРАТИВОВ

1.1. КООПЕРАЦИЯ В ИСТОРИЧЕСКОМ

КОНТЕКСТЕ. ПОНИМАНИЕ СУЩНОСТИ

КООПЕРАЦИИ КЛАССИКАМИ

КООПЕРАТИВНОЙ МЫСЛИ

Общепризнанным родоначальником как кооперации, так и кооперативной мысли является Роберт Оуэн (1771—1858). Хотя идеям его не суждено было воплотиться в практические дела, кооперативная теория с того времени развивалась и развивается достаточно бурно, переживая подъемы и спады. Однако думается, что теория кооперации будет существовать и развиваться до тех пор, пока существует само это экономическое явление.

Важнейшую роль в развитии кооперативной теории XIX в. сыграл французский исследователь и организатор кооперативного движения Шарль Жид (1847—1932). Правильнее было бы назвать его теоретиком и даже апологетом не кооперации вообще, а только одного из ее направлений — потребительской кооперации.

Экономическое устройство современного ему общества представлялось французскому ученому крайне несовершенным. Это несовершенство он видел, в первую очередь, в антагонизме между производством и потреблением, между производителем и потребителем, а проявлениями этого антагонизма Жид считал «фальсификацию товаров, коммерческую ложь, рекламу, столь же дорогостоящую, сколь и обманчивую, подряды, наглую спекуляцию, ожесточенную конкуренцию, борьбу за жизнь, беспощадную войну, и это "горе побежденным", ставшее теперь экономическим правилом» [Жид Ш., 1909, с. 96]. Выход же из этой прискорбной ситуации французский профессор видел в том, чтобы производство служило потреблению «на тех же основаниях, как руки служат желудку» [Жид Ш., 1909, с. 87]. Иными словами, когда общественное производство будет находиться в руках потребителей, описанный выше антагонизм сам собой исчезнет, так как «потребители... не могут иметь интересов, враждебных им самим: у них только один интерес, один и тот же для всех: добыть как можно больше жизненных благ с возможно меньшими издержками: и этот интерес — не что иное, как интерес всего общества в целом, всего человечества» [Жид Ш., 1918, с. 68].

Единственным способом для потребителей захватить экономическую власть является, по мнению Жида, потребительская кооперация. Этот захват власти должен произойти в три этапа. На первом потребители должны «объединиться между собой, образовать компактную массу, отчислять, по возможности, наибольшую часть доходов на устройство оптовых магазинов и делать закупки в большом масштабе» [Жид Ш., 1909, с. 93]. На втором этапе потребительские общества должны создать свое перерабатывающее производство, а на третьем — собственную добывающую промышленность.

Таким образом, в перспективе общества потребителей становятся единственными обладателями экономической власти, уничтожая прибыли как оптовых торговцев, так и всех фабрикантов. В результате потребители осуществляют, с одной стороны, идеал всех социалистов, а с другой — идеал либеральных экономистов («такой экономический строй, в котором господство свободной конкуренции в конце концов сводит прибыль к нулю» [Жид Ш., 19176,4. 2, с. 45]).

Осуществление такой программы общественного переустройства не оставляет места революционным преобразованиям общества: «Мы... думаем, что истинным результатом кооперации будет бесполезность революции» [Жид Ш., 1909, с. 79]. Кроме того, Жид весьма скептически относится к перспективам производственной кооперации, и если в обществе станет господствовать режим, основанный на производственной кооперации, то труд и капитал просто поменяются местами: первый станет получать прибыль, а второй «будет низведен до роли простого наемника» [Жид Ш., 1918, с. 72]. При этом сохранится существующий антагонизм между производством и потреблением.

Итак, по Ш. Жиду, истинная цель кооперации заключается в том, чтобы «мирным, но радикальным образом видоизменить существующий экономический режим путем передачи прав собственности на орудия производства, а вместе с тем и экономического преобладания из рук производителей, обладавших ими до сих пор, в руки потребителей» [Жид Ш., 1918, с.79-80].

Общепризнанным авторитетом в области кооперативной теории конца XIX — начала XX в. был наш соотечественник М.И. Туган-Барановский (1856—1919). Хотя Туган-Барановский и считал потребительскую кооперацию высшей формой кооперации вообще (см. [Туган-Барановский М.И., 1989, с. 95]), он в отличие от Ш. Жида видел те естественные пределы, которые ограничивают развитие этого вида хозяйственной активности людей и не позволят ему, как полагал французский исследователь, вытеснить все другие виды хозяйственной активности, даже в отдаленной перспективе.

Во-первых, далеко не все индивиды обладают достаточными побудительными мотивами для того, чтобы стать членами потребительского общества. Более того, далеко не всякий индивид, даже располагающий таким мотивом, может быть полезен потребительскому движению. «Полезным членом потребительского общества может быть только тот, кто располагает определенным, регулярным и не совсем незначительным доходом... Поэтому беднейшие элементы современного общества так же мало пригодны для потребительской кооперации, как и более богатые» [Туган-Барановский М.И., 1989, с. 152].

Во-вторых, Туган-Барановский обратил внимание на тот факт, что жизнеспособность кооператива зависит от характера связей внутри группы: чем лучше люди знают друг друга, чем ближе их интересы, тем устойчивее потребительский кооператив. В свою очередь, степень общности интересов зависит от размеров группы, поэтому «кооперативные деревья не растут до неба».

В-третьих, «по самому существу потребительская кооперация может захватывать в данной стране только те отрасли хозяйства, в которых изготавливаются продукты, предназначенные для потребления внутри страны, но отнюдь не отрасли промышленности, работающие для экспорта» [Туган-Барановский, 1989, с.155].

В-четвертых, потребителям, по мнению Туган-Барановского, не нужны средства производства, а число производственных предприятий, принадлежащих потребительским кооперативам, сравнительно невелико. Так как с развитием капитализма доля средств производства в хозяйственной структуре возрастает, то, соответственно, снижается роль потребительской кооперации.

В-пятых, с развитием капитализма также возрастают роль и удельный вес производства общественных благ, что также снижает значение потребительской кооперации. «...Железная дорога только для надобностей членов потребительского общества была бы экономической нелепостью — по такой дороге было бы слишком мало движения, и стоимость транспорта достигла бы чудовищных размеров» [Туган-Барановский М.И., 1989, с. 156].

Еще более пессимистично Туган-Барановский оценивает перспективы развития производственной кооперации в ее самой законченной форме — в форме производительных артелей. Во-первых, такая форма кооперации неизбежно сталкивается с серьезными трудностями в сфере коммерческих операций, так как артель «не имеет никакой свободы в выборе профессионала и должна довольствоваться персоналом, которым являются члены артели» [Туган-Барановский, 1989, с. 200]. Однако, если с организацией производства рабочие-кооператоры знакомы, «то этого отнюдь нельзя сказать относительно коммерческих отношений предприятия» [Туган-Барановский М.И., 1998, с. 362-363].

Во-вторых, по мнению Туган-Барановского, при переходе права управления на предприятии к тем, кто на нем работает, с одной стороны, усиливается мотивация и, соответственно, возрастает производительность труда, однако, с другой — у рабочих-кооператоров возрастают стимулы к отлыниванию, и далеко не во всех случаях первая тенденция оказывается преобладающей.

В-третьих, производительная артель не в состоянии, в подавляющем большинстве случаев, адекватно реагировать на рыночные сигналы, сохраняя при этом свой кооперативный характер. С одной стороны, при плохой конъюнктуре артель не может избавиться от излишних рабочих рук, так как невозможно уволить собственников. С другой стороны, «преуспевающая артель не может расширять своих оборотов путем привлечения в свой состав новых рабочих в качестве полноправных членов. Новые рабочие силы неизбежно должны стать в положение наемных рабочих по отношению к хозяевам артели» [Туган-Барановский М.И., 1989, с. 205], а значит, производительной артели трудно сохранить свой кооперативный характер в условиях благоприятной конъюнктуры.

Наконец, в-четвертых, производительная артель почти наверняка столкнется с нехваткой капитала.

Таким образом, «производительные артели в среде развитого капиталистического хозяйства стоят... перед дилеммой — или гибели (что является их обычной участью), или превращения в пред-, приятие более или менее капиталистического типа» [Туган-Барановский М.И., 1998, с. 365].

Иными словами, хотя М.И. Туган-Барановский и был убежденным сторонником развития кооперации, однако он считал, что кооперативный идеал, каковым является общество, построенное целиком на кооперативных принципах, никогда не может быть достигнут.

Во второй половине XX столетия центр тяжести кооперативных исследований смещается от потребительской к производственной кооперации. Эта тенденция сохраняется и в настоящее время. В частности, представляют интерес концепция равноправного участия и основанная на ней «модель гуманной демократической экономики» чехословацкого экономиста Отто Шика [см. SikO., 1985-1987; Шик О., 1990]. Современный капитализм, по мнению Шика, отделяет собственность на капитал от функции капитала, поэтому преимущества частной собственности, свойственные прошлым десятилетиям, перестают быть столь значимыми и актуальными. Альтернативой традиционным капиталистическим фирмам Шику представляются фирмы равноправного участия, важнейшим отличительным признаком которых является нейтрализация капитала: «Под нейтрализацией капитала мы понимаем реформу собственности, ликвидирующую такое положение вещей, при котором собственниками капитала являются отдельные индивидуумы. В результате реформы субъектом собственности станет производственный коллектив существующей или организующейся фирмы. Коллектив, обладающий распорядительным правом над имуществом, не получает права делить капитал между своими членами. Им распоряжается, согласно уставу, избранная коллегия. Она распоряжается имуществом на началах попечительства и передает его руководству предприятия для продуктивного использования. Так исключается право отдельных индивидов распоряжаться капиталом, равно как и накапливать капитал» [Sik О., 1985, S. 69].

С другой стороны, материальная заинтересованность в такой компании достигается тем, что доходы, в отличие от собственности, распределяются между ее владельцами. «Если разделение прибыли между рабочими предприятия контролируется их представителями, и если трудящимся, в качестве дохода, отчисляется определенный процент, то отчужденность от прибыли постепенно может быть преодолена».

Очевидно, что система равноправного участия может быть эффективна лишь в крупных акционерных обществах, где руководство осуществляют наемные менеджеры: именно здесь выгоды от повышенной мотивации наемных работников (а речь идет именно об этом) наиболее ощутимы.

Интересно, что сам Шик противопоставляет свою компанию равноправного участия традиционному производственному кооперативу, так как под последним он понимает компании, капитал которых может быть разделен между членами кооператива. Однако практика функционирования производственной кооперации в XX в. показывает, что в большинстве случаев имеют место ограничения такого разделения, ограничения прав кооператоров на капитальную ценность принадлежащей им доли кооперативной собственности. Это, в частности, имеет место в самом известном из существующих сегодня кооперативных объединений — в Мондрагонской группе (см. [Bradley К., Gelb A., 1980; Whyte W.F., Whyte K.K., 1988; КолгановА.И., 1993]). Поэтому представляется вполне оправданным отнесение фирмы равноправного участия О. Шика к числу производственных кооперативов.

Кроме исследований, отстаивающих эффективность производственной кооперации в современной капиталистической хозяйственной системе, во второй половине XX в. появились теоретические концепции, доказывающие принципиальную неэффективность производственной кооперации и коллективной собственности. Наиболее известная из таких концепций — теория самоуправляющейся фирмы Б. Уорда, представленная им в ставшей классической статье The Firm in Illyria: Market Syndicalism (cm. [Ward В., 1958]).

Так как целью самоуправляющейся фирмы является максимизация дохода каждого ее участника, а сам этот доход складывается из предпринимательской прибыли и заработной платы, то предпринимательский интерес владельцев такой фирмы приходит в противоречие с их интересами как наемных работников — получателей заработной платы. С этим противоречием связан целый ряд моментов, определяющих сравнительную неэффективность самоуправляющейся фирмы в конкурентной среде. Во-первых, стремление к максимизации дохода на одного работника заставляет старых членов производственного кооператива препятствовать вступлению в него новых кооператоров, даже когда рыночная конъюнктура благоприятствует расширению производства. Во-вторых, самоуправляющейся фирме свойственно постоянное недоинвестирование, так как максимизирующие свой доход кооператоры будут направлять неоправданно высокие суммы на увеличение оплаты своего труда. В-третьих, первые две причины с неизбежностью приводят к низкой эластичности кривой предложения самоуправляющейся фирмы. Более того, для кривой предложения такой фирмы с какого-то момента вообще свойствен отрицательный наклон. Наконец, процесс коллективного принятия решений связан с высокими управленческими издержками, что еще более увеличивает неэффективность самоуправляющейся компании1.

Теория Б. Уорда получила свое развитие в трудах целого ряда экономистов неоклассического направления (см. [Poroush J., Kahana N., 1980; Miyazaki H., 1984; Miyazaki H., Neary H., 1983; NearyH., 1985; HeyJ.D., 1981; LandsbergerM, SubotnikA., 1981]). Однако, с другой стороны, ограниченность этой концепции видна невооруженным взглядом, более того, опыт многих производственных кооперативов и, в частности, опыт Мондрагонской группы «не подтверждает неоклассическое утверждение о неадекватном (ошибочном) поведении самоуправляющейся фирмы в ответ на изменение спроса» [Флакиерски X., 1998, с. 100].

Наиболее известной работой, авторы которой отстаивают прямо противоположную точку зрения на перспективы самоуправляющейся фирмы, по-прежнему остается книга Ярослава Ванека The General Theory of Labor-Managed Market Economies [Vanek J., 1970].

Исследование Ванека позволило выявить целый ряд преимуществ, которыми располагают управляемые трудом (labor-managed) компании перед традиционными капиталистическими фирмами.

Во-первых, в условиях монополии, олигополии или монополистической конкуренции в отрасли, состоящей из таких компаний, уровень цен будет ниже, чем в частнопредпринимательской экономике, а объем производства соответственно выше. Иными словами, величина общественных омертвленных затрат2 в управляемой трудом монополистической или олигополистической отрасли будет ниже, чем в условиях традиционной капиталистической экономики. С этим, кроме всего прочего, связано уменьшение потерь общественного благосостояния от олигополистической конкуренции.

Во-вторых, для управляемой трудом экономики свойствен более быстрый и легкий вход в отрасль, т.е. общественное благосостояние выигрывает от отсутствия входных барьеров.

В-третьих, доходы работников в управляемой трудом фирме гораздо менее жестки, по сравнению с фирмой, управляемой капиталом. А это, в свою очередь, предопределяет меньшую подверженность управляемой трудом экономики инфляционным колебаниям в долгосрочном плане.

Наконец, в-четвертых, «важнейшее преимущество управляемой трудом фирмы — и, соответственно, системы, основанной на таких фирмах, — способность производить оптимальные стимулы, контролирующие уровень напряжения и качества труда ее членов» [Vanek J., 1970, р. 402]. Иными словами, речь здесь идет о повышенной мотивации работников самоуправляемой компании — самом важном ее преимуществе, которое объективно существует, но практически не поддается изучению на основе традиционной неоклассической методологии.

Другие экономисты, в первую очередь институционалисты, делают вывод о неэффективности самоуправляющихся компаний на основе их меньшей, по сравнению с капиталистическими предприятиями, склонности к нововведениям и риску (см. [Jensen М.С., Mecling W.H., 1979; Fama E., 1980; Meade J.E., 1972]). Дж. Мид пишет: «В то время как владельцы собственности могут рассеивать риск путем вложения небольших частей своей собственности в большое число концернов, рабочий не может вкладывать свои усилия по частям в большое число разных работ. Очевидно, именно по этой причине мы чаще сталкиваемся с тем, что устойчивый к риску капитал нанимает рабочую силу, а не подверженная риску рабочая сила нанимает капитал. Более того, так как рабочая сила не может рассеивать риск, мы обнаруживаем кооперативные структуры только в тех сферах деятельности, где риск не слишком велик» [Meade J.E., 1972, р. 426]. Как следствие капиталистические предприятия оказываются в состоянии лучше справляться с риском, чем управляемые трудом фирмы.

Другими пунктами сравнительной неэффективности самоуправляемой компании большинство исследователей (включая и тех, кто в целом весьма оптимистично настроен относительно перспективы таких компаний) признают, во-первых, проблему привлечения внешних инвестиций; во-вторых, проблему сохранения такими предприятиями своей кооперативной сущности в долгосрочном плане и, в-третьих, проблему недостаточной гибкости управляемых трудом компаний (см., например, [Estrin S., 1989; Bonin J.P., Puttennan L., 1987; Marcus L., 1988] и др.).

Что касается сравнительных преимуществ производственной кооперации, то в этом вопросе большинство исследователей главную роль отводят повышенной мотивации ее участников.

Хотя интуитивно практически каждый человек без труда может выделить кооперативы из всей совокупности различных видов хозяйственных организаций, в действительности определить формальные критерии отличия кооперативов достаточно сложно. Рассмотрим несколько дефиниций.

«Кооператив есть объединение лиц, он является соединением людей, а не капиталов. Накопленные в кооперативе капиталы имеют целью не приносить проценты и доход без затраты труда, а наоборот, содействуют уничтожению обоих видов нетрудового дохода — процентов и ренты. Кооперативный капитал и юридически имеет другой характер, чем акционерный капитал: первый является общественным достоянием, второй — частной собственностью» (С. Гшвинд, см. [Творцы кооперации, 1991, с. 85]).

«Под кооперативным предприятием следует понимать такое хозяйственное предприятие нескольких добровольно соединившихся лиц, которое имеет своей целью не получение наибольшего барыша на затраченный капитал, но увеличение, благодаря общему ведению хозяйства, трудовых доходов своих членов или сокращение расходов последних на потребительские нужды» [Туган-Барановский М.И., 1998, с. 344].

«Кооперация есть система коллективности для потребления с целью производства. Цель кооперации — коллективное сбережение, уменьшение труда на производство необходимых предметов потребления, развитие рационального потребления, увеличение производства и, наконец, развитие производительных способностей и склонностей человека» (Н.П. Баллин, см. [Творцы кооперации, 1991, с. 144]).

«Кооператив — это добровольное объединение физических лиц для улучшения своего обслуживания, материального и социального положения» [Макаренко А.П., 1999, с. 6].

«Кооператив — это самостоятельная организация людей, добровольно объединившихся с целью удовлетворения своих общественно-экономических, социальных и культурных потребностей с помощью совместно владеемого и демократически управляемого предприятия» [Международный кооперативный альянс: Декларация о кооперативной идентичности, 1996, с. 189].